История Орска начинается в далёком 1735 году с основания столицы Оренбургского края. Орская крепость была надёжной опорой России на южных рубежах. Со временем сменив военный статус Орск стал купеческим центром Южного Урала. Минули годы и окрестности Орска стали грандиозной стройкой первых индустриальных пятилеток, был заложен уникальный Соцгород. Орск стал центром Восточного Оренбуржья.

Главным достоянием города всегда были его жители. Орчане достойно несли честь свего города через войны и потрясения. Слава о рабочем Орске разошлась по всему миру. Фирменной маркой города стали: холодильник "Орск", сложнейшее оборудование для металлургии, дорожно-строительная техника, легкие металлоконструкции, промышленный никель и кобальт.

Главная

Старикова И. «Орское крестьянство в период индустриализации» 01-03 февраля 2005 года

На съезде партии в 1930 году было принято решение об ускорении темпов индустриализации. Однако реальных условий для этого не было. Выход виделся один – в нещадной эксплуатации деревни, принудительных займах, увеличении продажи алкоголя, коллективизации и создании колхозов. Но результаты все равно были неутешительными. Крестьянство не видело реальных стимулов для совместного хозяйствования, играли свою роль и низкие закупочные цены на сельхозпродукцию.

Коллективизация, борьба с кулачеством, изъятие «излишков» создали настоящую атмосферу ужаса в стране. В начале 1930-х гг. зверствовал массовый голод, вымирали целые деревни. Но при этом за границу шли эшелоны с пшеницей в обмен на валюту, так необходимую для индустриализации страны.

ПОД ГНЕТОМ ОБЯЗАТЕЛЬСТВ

Жители деревень, находящихся рядом с Орском, в полной мере ощутили на себе все перегибы руководства. Людей заставляли делать вклады в сберкассы, вкладывать средства в принудительные займы на приобретение комбайнов и техники, платить единый сельхозналог, страховые платежи, подписываться на заем «Пятилетка» и т. д. У крестьян не было реальной возможности платить деньги по всем счетам: скудных средств едва хватало на жизнь.

В результате план по «мобилизации средств населения» в нашем районе был выполнен лишь на 13 процентов. После обсуждения телеграммы крайкома об усилении мероприятий по мобилизации средств населения было решено усилить агитацию и пропаганду. Вот протокол одного из собраний, написанный казенным языком того времени, отражающий умонастроение эпохи: «Обязать комсоды категорическими мерами форсировать ход взысканий крестьянских платежей. РАЙФС немедленно выявить бездействующих должностных лиц для привлечения виновных к уголовной ответственности. Общее собрание клеймит позором всех, ведущих контрреволюционные действия. А также тех, кто задерживает злостно излишки хлеба и денежные средства, тем самым практически помогает нашему классовому врагу. В ответ на контрреволюционные вредительские вылазки общее собрание дает обязательство в ближайшее время вывезти все имеющиеся излишки хлеба государству и сократить продовольственную норму в коммуне и у единоличников с 15 до 13 пудов в год на едока. Фуражную же норму с 14 до 10 пудов на рабочую голову. Тем самым мы немедленно выполним план хлебозаготовок на 100%. Общее собрание вызывает к соцсоревнованию все коммуны, чтобы последовать примеру выполнения плана хлебозаготовок и государственных обязательств на 100 процентов».

Решение собрания принято единогласно под бурные аплодисменты. Создается впечатление, что люди были готовы буквально положить жизнь ради государственных сверхзадач. Но причины все же в другом. На собрания просто не допускались инакомыслящие. Потому что «классово чуждые элементы» были лишены избирательных прав. Права голоса не имели так называемые кулаки, служившие в белой армии, представители духовенства… Словом, все те, в чьем происхождении и умонастроениях государство усматривало угрозу для своей политики. Поэтому протоколы собраний монотонно фиксировали лишь гладкие правильные речи, призывы подтянуть пояса да подобострастные одобрения генеральной линии. В то время как мнения огромного количества людей оставались «за кадром».

Несмотря на все усилия активистов, работа по взысканиям принудительных займов велась из рук вон плохо. Крестьянство жило впроголодь и отдавать последнее, обрекая семьи на верную смерть, не хотело. Об этом свидетельствует «Постановление президиума РИК» за 1930 г.: «По району констатировано безобразно медленное поступление денежных платежей, грозящее срывом правительственных заданий. В Новопокровке, например, сбор на комбайны составил 3 процента. Из Новосимбирска поступило лишь 40 процентов страхплатежей, 20 процентов средств – на заем, план по самообложению выполнен на 27 процентов. Из Александровки поступили 34,5 процента страхплатежей. Отвратительная картина в Перво-Надеждинке. На землеустройство собрано лишь 2,5 процента намеченных средств.

В связи с этим предложить всем уполномоченным и председателям сельсоветов под их персональную ответственность взыскать с населения все виды крестьянских платежей. Особо жестким и решительным натиск на 100-процентное взыскание платежей и обязательств должен быть на кулацкие хозяйства. За невыполнение задания немедленно действовать в порядке бесспорного взыскания вплоть до продажи имущества на сумму, подлежащую взысканию».

Но даже принудительные меры не давали ожидаемых результатов. Требовалось еще большее «закручивание гаек». Приказ «Всем сельсоветам от 23 декабря 1930 г.» гласит: «Ввиду безобразно слабого поступления платежей надлежит немедленно создать оперативную тройку. Ей вменяется в 5-дневный срок закончить все платежи. В своей работе тройка должна принять все меры к взысканию платежей с кулаков, единоличников. Кулацкие хозяйства, у которых изъято и продано все имущество, но вырученных средств оказалось недостаточно для покрытия задолженности (!), а они продолжают уклоняться от платежей, немедленно предать суду.

За невыполнение распоряжения в срок созданная тройка будет привлечена к уголовной ответственности как за пособничество кулакам».

КРАСНЫЕ ОБОЗЫ…

На строительство городов требовалось все больше средств. И они добывались любой ценой. «Протокол заседания районной хлебной пятерки Новопокровского района от 2 декабря 1930 г.» содержит уникальные свидетельства реального изъятия «излишков». «Категорично обязать уполномоченных и сельсоветы, что они обязаны точно учесть излишки в отдельных хозяйствах зажиточного населения и кулаков в 47 ч. и дать им твердые задания по хлебозаготовкам. Обязать уполномоченных и председателей сельсоветов в течение декабря развернуть массовую работу по организации красных обозов по вывозу хлеба».

Подобная ситуация существовала несколько лет. Об этом свидетельствует «Приказ районного исполнительного комитета советов от 7.02.1931 г.»: «В течение 27 ч. у кулацко-зажиточной части села, не выполнившей твердых хлебных заданий, произвести принудительное изъятие всех хлебных зерновых запасов на пополнение страхсемфонда и передачу государству, оставляя минимальную продовольственную норму. В случаях сопротивления обязать судебно-следственные органы в суточный срок организовывать выездные сессии суда. Предупредить все население о запрещении продажи хлеба без разрешения сельсовета. Объявить всему населению о необходимости открытия ям без привлечения за это к ответственности. В противном случае лица, оставившие свои ямы нераскрытыми, при обнаружении несут строгую ответственность. При этом следует разрешить выдачу 25 процентов раскрытого хлеба лицу, обнаружившему яму».

В оголодавших деревнях люди теряли человеческий облик. Чтобы не погибнуть от голода, стучали на соседей, с которыми жили бок о бок, и получали свои 25 процентов выявленного хлеба… Атмосфера недоверия, страха, подозрительности была доминирующей для того периода времени.

Непосильный гнет платежей, изъятие хлеба приводили к тому, что людям приходилось расставаться даже с так называемым прожиточным минимумом. Чтобы не умереть с голода, крестьяне были вынуждены резать скот. Но у власть предержащих находились свои контраргументы на действия голодающих людей…

«Обязательное постановление Новопокровского районного исполнительного комитета советов от 29 ноября 1930 г.» гласит: «В ходе мероприятий по борьбе с умышленным и хищническим убоем скота запретить на территории района убой:

1. Племенных животных, зарегистрированных в качестве улучшителей породы;

2. Молодняк крупного рогатого скота (телок, быков, свиней), за исключением явного брака;

3. Овнов, баранов, хряков, пригодных в качестве производителей, а также коров до 8 отела, годных для воспроизводства.

Лиц, нарушающих постановления, подвергать штрафу в 10-кратном размере стоимости убитого животного. Во всех случаях нарушения постановления кулацкими хозяйствами и частными скупщиками производить немедленную конфискацию всего принадлежащего скота в 48 ч. С момента нарушения передавать дела в народный суд для привлечения к уголовной ответственности».

На крестьян давили обязательства по скотозаготовкам. Выполнять их было не по силам… Так, из «Резолюции хлебопятерки от 30 декабря 1931 г.» явствует, что план по крупному рогатому скоту выполнен на 85 процентов, овцам – на 92,7 процента, свиньям – на 13,2 процента. «Не было принято необходимых мер со стороны всех организаций к задерживанию хищнического убоя скота. Вместо выполнения плана скотозаготовок скот разбазаривался. Имели место продажи скота с торгов, отбираемого у кулацко-зажиточных хозяйств для погашения задолженности, числящейся за этими колхозами, вместо того чтобы этот скот передавать мясокомбинатам или колхозному сектору. При распределении плана скотозаготовок необходимо предусмотреть, чтоб основная его тяжесть была выполнена за счет кулацко-зажиточных хозяйств».

ПО ЗАКОНАМ СТРАХА

Не только крестьянство жило под страхом наказания. По лезвию ножа ходили те, кто был назначен заниматься принудительными сборами, изъятием излишков. Жалость, сострадание могли стоить им жизни. Страх попасть в касту «врагов, вредителей и пособников кулакам» заставлял людей терять все человеческое, мыслить и жить в строго принятых рамках, говорить штампами, действовать вопреки здравому смыслу и своим эмоциям. Люди стали винтиками одной большой мясорубки под названием «коллективизация»…

«Постановление РИК» – наглядное тому подтверждение. «Уполномоченным райисполкома и председателям сельсоветов за преступно слабое выполнение по сбору крестьянских платежей объявить строгий выговор с предупреждением о более суровой ответственности. За полную бездеятельность в работе по сбору платежей виновных привлечь к уголовной ответственности. Предложить начальнику адмотдела в недельный срок (!) произвести расследование и оформление материалов. Поручить прокурору проследить за быстрым расследованием и передачей дел в суд. Народного судью обязать переданные дела разобрать в показательном порядке в 47-часовой срок (!) с момента передачи дел в суд».

Показательные суды вершились в рекордно короткие сроки. По разнарядке находились виновные, выносились приговоры. Репрессии носили массовый характер. Деревня, от самого последнего бедняка до председателя сельсовета, была поставлена на колени… Жизнь любого человека висела на волоске.

В ПОИСКЕ ВРАГОВ

В годы коллективизации власть действовала по принципу «цель оправдывает средства». В общественное сознание внедрялась мысль, что во всех проблемах и царящей вокруг нищете виноваты зажиточные хозяева. Слово «кулак» приобрело зловещее значение. Кулак – значит враг, эксплуататор чужого труда, смутьян, делающий все возможное, чтобы вернуть прежний строй, при котором он процветал за счет угнетения бедноты. Причисление к касте кулаков означало невыносимую жизнь, бесправие и притеснения. У зажиточных людей то и дело производились обыски, изымались имущество, излишки хлеба…

Агитация и пропаганда делали свое дело: многие и в самом деле верили, что поступают во благо, обрекая «бывших эксплуататоров» на медленную гибель… Очищение нового государство от «классово чуждых элементов» стало навязчивой идеей. Поиски «кулаков» приняли массовый характер.

В протоколах заседания президиума Орского районного исполнительного комитета сохранился уникальный документ «Выписка о выявлении кулацких хозяйств от 5 января 1930 г.».

«С целью своевременного выявления кулацко-эксплуататорских хозяйств крайкомом определены их следующие признаки:

А) если члены двора занимались торговлей и перепродажей промышленных товаров или сельхозпродуктов;

Б) если члены двора дают деньги под проценты;

В) дают взаймы хлеб, зерно и др. с возвращением деньгами по ценам, действующим в день возвращения долга;

Г) если хозяйство занимается эксплуатацией бедноты и середняков, путем передачи им хлеба, денег или машин под отработку в сельском хозяйстве или промышленности;

Д) если хозяйство имеет наемных работников;

Е) батраки и батрачки, живущие в хозяйстве под видом родственников, считаются наемной рабочей силой и являются признаками кулачества, если не состоят членами семьи;

Ж) если в хозяйстве имеются промысловые предприятия (мельницы, маслобойки и проч.);

З) если хозяйство сдает внаем помещения;

И) если занимается эксплуатацией сложных сельхозмашин с использованием в чужих хозяйствах с целью извлечения выгоды;

К) если занимается охотой и рыболовством с применением наемной рабочей силы, скупкой пушнины и рыбы с целью перепродажи;

Л) если специально занимается извозом, ямщиной;

М) если имеет сепаратор, на котором перерабатывает чужое молоко за уплату деньгами или натурой;

Н) если занимается перегоном и пастьбой скота;

О) если содержит постоялый двор в виде промысла;

П) если есть доходы от выполнения подрядов;

Р) если сдает в аренду орудия производства;

С) если имеет доход от служения религиозных культов».

Стоит ли говорить, что в деревнях, испокон веков живущих натуральным хозяйством, многие занимались продажей излишков продукции, пасли скот, выполняли работы по подрядам. Имели маслобойки, сельхозинвентарь, необходимый для работы. Так что под определение «кулаков» попадали очень многие… Людские судьбы тысячами перемалывались кровавой государственной мясорубкой.

Работа по выявлению врагов кипела. Вышестоящие инстанции требовали все новых результатов. До наших дней дошла «Выписка из протокола № 6 заседания малого президиума Средне-Волжского крайисполкома от 2 марта 1931 г.». На пожелтевшем документе – гриф «Не подлежит оглашению».

«Слушали сообщение о выселении кулацких хозяйств 2-й категории из пределов Средне-Волжского края в количестве 3 тыс. хозяйств. Постановили намеченную цифру к выселению утвердить. Практические мероприятия возложить на райпарттройки, уполномоченных ОГПУ, членов РИК, райкомов. Отпустить из местных бюджетов на оперативные надобности 15 тыс. руб.».

СТРАХ СИЛЬНЕЕ ЛЮБВИ И УВАЖЕНИЯ

В деревнях собирались собрания актива и бедноты для решения важного вопроса: «Кого на этот раз причислить к кулакам?» Каждый конкретный человек рассматривался особо. Листая протоколы собраний, заметила: здесь важную роль играл именно личностный фактор. Репрессий было меньше, если среди активистов находилось несколько смельчаков, которые не боялись заступиться за других. Невольно восхищаешься этими людьми! Ведь в то время все в буквальном смысле слова ходили по лезвию ножа. И человеколюбие, стремление к справедливости могли быть расценены как «пособничество чуждым элементам»…

Выписка из заседания Севастопольсткого сельсовета Оренбургской обл.: «Ф. Иванов: – Аниськов не подлежит под рубрику кулаков. Он родом из батраков, а хозяйство его поправилось после того, как брат женился на зажиточной. И. Стасков: – Он трудился наравне с работниками, так как семья его состояла из 10 детей, а рабочих рук не хватало. Он не кулак, а зажиточный. И своим примером показал, что и бедняк может всегда поднять свое хозяйство». В результате общее собрание ходатайствовало «Аниськова кулаком не считать, принять в колхоз и ходатайствовать о восстановлении его в правах голоса».

Но так происходило далеко не всегда. И зачастую люди, чтобы выжить и избежать репрессий, отказывались от родственников, если они попадали под определение «враг». Наглядный пример тому – «Протоколы президиума Кваркенского райисполкома от 9.03.1931 г.». «Заявление гр. Орловой пос. Бриенск о восстановлении ее в правах гражданства. По социальному происхождению – беднячка, вышла в 1929 г. замуж за кулака Петрова. В период его раскулачивания отошла от семейства Петрова, работает самостоятельно, принята членом коммуны «Утес». Сельсоветом восстановлена в правах гражданки. Постановление – подтвердить постановление сельсовета». Или еще: «Дзюбенко Мария Фроловна, бывшая Губарькова, хозяйство до 1927 г. было кулацким. Потом была раскулачена, вышла замуж за бедняка Якова Дзюбенко, сейчас живет на его иждивении. Раскулачивание хозяйства отменить, так как имущество Губарькова уже было изъято».

«Сведения о вычищенных из колхозов Кваркенского р-на на 1 апреля 1931 г.» пестрят списками семей. В семьях – минимум 3 человека, но есть такие, где насчитываются и 10 человек. «Всего вычищено 94 семьи. Из них кулаков 31, зажиточных 21, середняков 35. Из них как классово чуждые элементы ликвидированы 56 семей, за истребление скота 13, за нарушение дисциплины 12…»

Вышестоящему руководству из сельсоветов шли бодрые рапорты о проделанной работе такого содержания: «Кулацкие хозяйства у нас выявлены. Им было предложено внести задатки на трактора. Но ни одно из намеченных хозяйств не внесло средства даже частично. Общее собрание утвердило списки кулаков, чье имущество будет отчуждено в пользу государства…»

ПОСЕЛКИ ОСОБОГО НАЗНАЧЕНИЯ

После официального объявления кулаками несчастных ждала самая суровая участь. У них забиралось имущество, включая даже самое необходимое для жизни. Наиболее опасных высылали за пределы района. Они оседали в лагерях или на народных стройках. Но некоторых отправляли на жительство в специальные кулацкие поселки, которые организовывались повсеместно в пределах нашей области.

«Инструкция расселения кулацких хозяйств, оставленных в пределах районов Средне-Волжского края» содержалась в строгой секретности и не подлежала оглашению. И не случайно. Документ свидетельствует о курсе на беспрецедентное угнетение людей, намеренное создание трудностей и невыносимых условий для жизни.

«Кулацкие хозяйства, оставленные в пределах района, выселяются на худшие по качеству земли. Количество земли этим поселкам отводится по пониженной норме. Выселение производится лишь в районах, имеющих не менее 50% коллективизации. Выселению на кулацкие поселки подлежат все кулацкие хозяйства, а также бывшие помещики, судимые лица и лишенные права голоса. Высылаются туда и трудоспособные члены семей, главы которых высланы карательными органами за пределы района. Поселения из кулацких хозяйств должны образовываться, как правило, вдали от железных дорог, больших рек, фабрик, заводов, промыслов, горных разработок, городов, больших сел, водных пристаней и проч. В каждом поселке должно быть не более 50 хозяйств. После утверждения списка кулацких хозяйств немедленно проводить раскулачивание и дораскулачивание. Чистка колхозов от кулацких хозяйств должна сопровождаться их немедленным выселением в отдельные поселки. Кулацкие хозяйства должны давать письменные обязательства не только о надлежащем усвоении выделенных участков, но и устройстве на новых местах. РИК дают задания по яровому и озимому севу, чтобы обеспечить успешную посевную кампанию. Сельсоветы отбирают у кулацких хозяйств обязательства о ведении своих хозяйств, с тем чтобы они своевременно сдавали государству и кооперативным органам все излишки хлеба и сельхозпродуктов. За невыполнение производственных заданий и обязательств, неосвоение земли райисполкомы полномочны принимать административные меры (штрафы, принудительные работы). Кулацким хозяйствам следует оставлять минимальное количество средств производства, достаточных для ведения трудового хозяйства (тягловую силу, постройки и др.).

Лошадь, плуг, дом выдаются кулакам необязательно из их собственного бывшего имущества и могут быть заменены худшими, но все же пригодными к работе. В качестве жилых и иных построек выдавать освободившиеся бедняцкие постройки, компенсируя освободившимися кулацкими постройками. Установление минимальных норм имущества для ведения хозяйств кулаков производится районными исполкомами (при участии председателей сельсоветов) в районе образуемых поселков.

Кулацкие поселки подчиняются РИК и персонально выделенным в каждом поселке комендантам. Все хозяйства кулацких поселков подлежат привлечению к различным общественным работам (земляные работы, лесорубка, снегоочистка и проч.) в порядке обязательных твердых заданий. Все изъятое от кулацких хозяйств имущество обращается после погашения попадающей на него задолженности государству в неделимые фонды колхозов и на паевые взносы батрацко-бедняцких групп колхозников».

Кулацкие поселения должны были нести такие же повинности, как и все остальные: участвовать в принудительных займах, платить налоги, страховые платежи, делать принудительные вклады в сберкассы. Люди с обязательствами не справлялись. К тому же их постоянно подозревали и обвиняли в намеренном вредительстве, укрывательстве хлеба, срыве планов и обязательств. Заводились дела, и тогда «кулаков» ждали годы лагерей… Случались и перегибы с вывозом «излишков», тем самым эти поселки обрекались на вымирание от голода. Такой была политика государства. Кулаки должны были исчезнуть как класс. В новом обществе места им не было.

Находящиеся вдали от цивилизации кулацкие поселки не оставались без всевидящего ока мудрого руководства. Правила из «Положения об управлении кулацкими поселками» гласили: «Выезды жителей кулацких поселков за пределы территории р-на допустимы лишь с письменного разрешения в каждом отдельном случае. В каждом поселке организовываются пожарные дружины из жителей. Приобретение пожарного инвентаря производится за счет жителей. Для поддержания порядка из жителей кулацких поселков назначаются десятники. За ними следят уполномоченный и сотрудник сельсовета. Уполномоченные должны вести надзор за сохранностью и хозяйственным использованием имущества и инвентаря. Контролировать выполнение хозяйственных планов и производственных заданий по полеводству и животноводству. Привлекать жителей поселка к участию в дорожной повинности. Принимать меры к сдаче жителями поселков товарных излишков. Принимать меры к выплате налогов жителями поселков, взысканию недоимок».

Случалось, кулаков отправляли на работы целыми поселками. Доказательством служит уникальный документ, сохранившийся в городском архиве. «Срочно. Совершенно секретно. Лично коменданту Запольного участка тов. Матвееву и председателям сельсоветов Кульменского, Аландского и Ново-Оренбургского. Предлагаем прекратить всякий отпуск кулаков и членов их семей с запольного участка. Немедленно принять срочные меры к стягиванию всех кулаков и их семей, проживающих на участке к 30 января 1930 г. Приступить к подготовке отправки 80 человек. Последних обеспечить продовольствием на 2 мес., одеждой и обувью, приготовить инструменты на каждую рабочую руку (топор, лопата, пила и т. п.)». О дальнейшей судьбе этих людей – ни слова. Но несложно догадаться, какая участь их ожидала…

В ОДНОЙ МЯСОРУБКЕ

Власть старалась не оставлять свидетелей своих злодеяний. И вслед за распоряжениями о «чистке колхозов от кулаков как классово чуждых элементов» на места посылались депеши с требованиями «разобраться в перегибах». В одну мясорубку рано или поздно попадали все: и так называемые кулаки, и те, кто проявлял усердие в их выявлении.

«Исполнительный комитет Советов Средне-Волжского края 22 апреля 1931 г. Исполнительным и городским Советам Средневолжья. В соответствии с постановлениями краевого комитета партии от 17.05.1931 г. «О фактах неправильного отнесения середняков и бедняков к кулакам» президиум крайисполкома вынес специальное решение «О временном прекращении дел лиц, лишенных избирательных прав по признакам принадлежности к кулачеству и по раскулачиванию». Немедленно приступить к проведению в жизнь этого постановления, обеспечивая тщательный разбор этих материалов. Следует обратить внимание на следующие обстоятельства: 1. В ряде мест выявлено не только безответственное и явно преступное отношение к выдаче жалобщикам справок об имущественном положении, в результате чего происходило окулачивание середняков и, с другой стороны, укрывание кулаков, когда им давались справки о принадлежности к середнячеству и бедноте. Во всех случаях, когда вами будут выявлены факты такого рода, дела на виновных должны срочно направляться в суд. 2. Немедленно устранить антисередняцкие перегибы, выразившиеся в форме раскулачивания середняков и лишения их избирательных прав. При исключении середняков из списков кулаков и отмене раскулачивания имущество подлежит возврату полностью. Особенно чуткое отношение должно быть проявлено к служившим в РККА и участникам Гражданской войны. Пересмотр дел предлагается закончить не позднее 20 мая».

Более поздние документы свидетельствуют о том, что после нахождения и наказания виновных в «перегибах» появлялись очередные разнаря-дки на поиски кулаков… Места уполномоченных занимали новые люди. И все начиналось снова. Государственная машина продолжала крутиться, не щадя своих «винтиков».

И. Старикова

Литература:

  1. «Орская хроника» №28(21076) от 01 февраля 2005 года
  2. «Орская хроника» №32-33(21080-081) от 03 февраля 2005 года

Печать

Добавить комментарий

Если заметили ошибку, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter