История Орска начинается в далёком 1735 году с основания столицы Оренбургского края. Орская крепость была надёжной опорой России на южных рубежах. Со временем сменив военный статус Орск стал купеческим центром Южного Урала. Минули годы и окрестности Орска стали грандиозной стройкой первых индустриальных пятилеток, был заложен уникальный Соцгород. Орск стал центром Восточного Оренбуржья.

Главным достоянием города всегда были его жители. Орчане достойно несли честь свего города через войны и потрясения. Слава о рабочем Орске разошлась по всему миру. Фирменной маркой города стали: холодильник "Орск", сложнейшее оборудование для металлургии, дорожно-строительная техника, легкие металлоконструкции, промышленный никель и кобальт.

Главная

Нижник Е. «Трудармейцы в Орске» 25 мая 2002 года

Каждый год в мае в нашем городе проводится день трудармейца. Его отмечают российские немцы, волею судеб оказавшиеся в Орске. Так сложилось, что сколько-нибудь значительного населения немецкой национальности до Великой Отечественной войны в Орске не было. По данным Всесоюзной переписи 1939 года, немцы в нашем городе составляли 0,19% населения (126 человек из 66345). Положение коренным образом изменилось в начале 40-х, когда в Орске появилось несколько тысяч российских немцев. Это были мобилизованные в так называемую трудовую армию.

Мобилизации предшествовала депортация в августе-октябре 1941 г. из европейской части СССР в Сибирь и Среднюю Азию. В Оренбургской области немцы, живущие в сельской местности, депортации не подвергались. Однако городские жители были высланы в деревни. По воспоминаниям Е. Курносовой (Фот), ее семью из Оренбурга в октябре 1941 г. выселили в Домбаровский район. Из Орска местных жителей немецкой национальности, по всей видимости, тоже выдворили. Иначе чем объяснить приказы по Орскому гороно от 27-28 ноября 1941 г., по которым учителя М. Кальмбах, Фидлер, Е. Унтербергер и М. Струпп считались выбывшими с работы. Основанием для приказов послужил Указ правительства.

 

Тогда же, в конце 1941 г., когда на счету был каждый солдат, из Красной Армии в срочном порядке были демобилизованы 33516 военнослужащих немецкой национальности и отправлены либо в ссылку, либо в строительные колонны. Одним из них был Вильгельм Бенгель, служивший в Красной Армии с 1940 года, с первого дня войны принимавший участие в боях и раненый под Белой Церковью. После госпиталя в декабре 1941-го В. Бенгель был отправлен не в действующую армию, а в Орск, где всю войну ремонтировал для фронта машины.

Приказом Государственного Комитета обороны СССР N 1123-сс от 10 января 1942 г. советские немцы в возрасте 17-50 лет были призваны в трудовую армию. В октябре 1942 г. проведена дополнительная мобилизация 15-16-летних, а также 51-55-летних. От трудармии освобождались женщины, имеющие детей в возрасте до 2-х лет. Мобилизованные в трудармию стали бесправной и дешевой рабочей силой, которую можно было использовать там, где нужно государству.

Первая группа мобилизованных в трудармию немцев прибыла в Орск в ноябре 1942 года и была зачислена в штат конторы N 3 треста “Нефтезаводмонтаж”. Вероятно, тогда же, в конце 1942 г., прислана группа трудармейцев в трест N 1 Главнефтестроя. В феврале 1943 года из Средней Азии прибыли мобилизованные в трудармию женщины и направлены на военные заводы N 322 (машзавод) и N 257 (механический завод), испытывающие острую нужду в рабочих. В ноябре 1943 года из Гурьевской области в наш город было переведено строительство N 14 Центроспецстроя, состоявшее в основном из немцев-трудармейцев. По воспоминаниям Э. Пацера, в этой организации было много военнослужащих, не только красноармейцев, но и командиров. И среди них И. Миксельбург - комиссар дивизии, награжденный за участие в боях на Халхин-Голе медалью “За боевые заслуги”. Вновь прибывшие были размещены в зоне ИТК в районе завода им. Чкалова, которую освободили от заключенных. В течение 1943-1944 г.г. строительные организации пополнялись за счет новых партий мобилизованных немцев из Уфы (Уфимзаводстрой), Ишимбая, станции Похвистнево, Магнитогорска и других мест. Все они работали на реконструкции завода им. Чкалова, строительстве нефтезавода N 228 (ныне один из цехов завода им. Чкалова), жилых домов.

Условия работы и жизни трудармейцев регулировались ведомственными инструкциями и приказами, которые вводили режим, немногим отличающийся от лагерного: практиковались утренние и вечерние проверки, осмотр личных вещей, заключение на гауптвахту, в карцер. Использовалась и такая мера наказания, как арест с исполнением служебных обязанностей. На строительные организации, в которых работали трудармейцы, распространялся Указ Президиума Верховного Совета СССР “Об ответственности рабочих и служащих предприятий военной промышленности за самовольный уход с предприятий” от 26 декабря 1941 года.

Первоначально мобилизованные трудоустраивались независимо от специальности и квалификации. Обычным явлением было, когда преподаватели, музыканты (а вначале и медики) работали на стройке. Например, И. Баумбах, работавший до войны учителем, смог вернуться к своей профессии лишь в 1947 году, после того, как был введен в эксплуатацию завод N 228, на строительстве которого он работал.

Воспоминания трудармейцев, хранящиеся в краеведческом музее, рисуют картину тяжкого подневольного труда: “Оборудование разгружали вручную, по 40 человек одну трубу катали. Сооружали инженерные сети: коллекторы, водоводы. В 1944 году за лето вырыли траншею от Попова угла, где были скважины, до завода им. Чкалова” (Б. Шульц о строительстве завода N 228). “В 1944 году нас перевели на Мостострой. Пришли в 12 часов ночи, а в бараках ни окон, ни дверей. Стали вести трубопровод: рыли вручную траншею 2,5х2,5 м. Нет нормы - нет завтрака и ужина. Когда обессилил, отправили на Крекинг, где в бараке была больница-санаторий”, - вспоминает Р. Штуберт.

Однако самыми трудными для российских немцев были, наверное, не физические трудности, а моральные: угнетало ощущение несправедливости. И. Баумбах как-то обмолвился: “На меня часто смотрели как на фашиста, хотя я патриот”. Многие жили надеждой, что закончится война и справедливость будет восстановлена. Однако даже после Победы немцы-трудармейцы не могли уехать из Орска, так как были переведены на положение спецпоселенцев. Попытка вернуться на родину каралась каторжными работами сроком до 20 лет. Во второй половине 40-х - начале 50-х годов был принят ряд законов и инструкций, закрепляющих ущемление в правах по национальному признаку. Вся жизнь была поставлена под контроль спецкомендатуры: без ее разрешения нельзя было поехать в отпуск, к родным, на учебу.

Только после смерти И. Сталина, в 1954-1956 гг. спецпоселения для российских немцев были ликвидированы. Как выразился один из бывших трудармейцев, Н. Хрущев освободил немцев от крепостного права. Однако негласный запрет на возвращение на родину продолжал действовать до 1972 года. Реабилитация российских немцев последовала только в конце 80-х - начале 90-х годов: 14 ноября 1989 г. Верховным Советом СССР была принята декларация “О признании незаконными и преступными репрессивных актов против народов, подвергшихся насильственному переселению, и обеспечении их прав”. Затем последовал Закон РФ от 26 апреля 1991 г. “О реабилитации репрессированных народов”.

В 1989 году комиссией Орского городского Совета Всесоюзного общества советских немцев были зарегистрированы 1000 бывших трудармейцев.

 

Е. НИЖНИК, научный сотрудник Орского историко-краеведческого музея.

Литература:

  1. «Орская хроника» №134-135(20066-067) от 25 мая 2002 года

Печать

Если заметили ошибку, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter